Page last updated on 15 June 2022.

Welcome! Since March 2022 and until December 2022, I am a Post­doctoral fellow at the University of Bordeaux under the supervision of Denis Benois as part of the GALF project.

From March 2021 to February 2022, I was a Post­doctoral fellow at the Università degli Studi di Genova working with Stefano Vigni. I was supported by the research grant « Ing. G. Schirillo » from the INdAM.

From August 2018 to December 2020, I was a Post­doctoral fellow at the Max Planck Institute for Mathematics. In Fall 2020, I was also a (remote) Post­doctoral participant of the program Co­homo­logy in Arith­metic held at the Centre de Re­cher­ches Ma­thé­ma­ti­ques in Montréal.

My Ph.D. advisor is Antonio Lei.

I am interested in Number theory, especially in Iwasawa theory, p-adic Hodge theory, Galois representations, and abelian varieties.

Contact & C.V.

Institut de Mathématiques de Bordeaux
Université de Bordeaux
351 cours de la Libération, Bât. A33
33405 Talence CEDEX, France
+33 5 40 00 21 76

PGP Public Key: pgp (valid from 2022-05-20 to 2023-05-20)

C.V. : pdf



  1. On Shafarevich-Tate groups and analytic ranks in families of modular forms, II. Coleman families, with M. R. Pati and S. Vigni, arXiv.
  2. Universal norms and the Fargues-Fontaine curve, arXiv.
    Videos of talks about it: YouTube (~1h), YouTube (~20min).
  3. On the Iwasawa invariants of Kato's zeta elements for modular forms, with C.-H. Kim and J. Lee, arXiv.


  1. On the Mordell-Weil ranks of supersingular abelian varieties in cyclotomic extensions, with A. Lei,
    Proceedings of the American Mathematical Society, Ser. B, Vol. 7 (2020), journal, arXiv.
  2. On the structure of signed Selmer groups,
    Mathematische Zeitschrift, Vol. 294, Issue 3-4 (April 2020), journal, arXiv.
  3. Functional equations for multi-signed Selmer groups, with A. Lei,
    Annales Mathématiques du Québec, Vol. 41, Issue 1 (April 2017), journal, arXiv.
Photo of me at Hesse Kabinett in Tübingen.
At Hermann Hesse Kabinett, Tübingen.

« Une pensée étrange me vint.

— Paulina, donne-moi seulement une heure, et… je reviendrai. C’est… c’est nécessaire. Tu verras. Reste ici, attends-moi.

Je m’enfuis sans répondre à la question qu’elle me jeta.

Oui, parfois, une pensée bizarre, impossible, s’enfonce si fortement dans l’esprit qu’on finit par la prendre pour une réalité. Plus encore, — cette pensée est fortifiée par le désir, un désir irrésistible et fatal.

Quoi qu’il en soit, cette soirée est pour moi inoubliable. Un vrai miracle, — bien justifié par l’arithmétique, mais un miracle tout de même. »

— Fiodor Dostoïevski, Le Joueur (1866), traduit par Ilia Halpérine-Kaminsky.

« Then a second mad idea flashed into my brain.

"Polina," I said, "give me but an hour. Wait here just one hour until I return. Yes, you MUST do so. Do you not see what I mean? Just stay here for that time."

And I rushed from the room without so much as answering her look of inquiry. She called something after me, but I did not return.

Sometimes it happens that the most insane thought, the most impossible conception, will become so fixed in one's head that at length one believes the thought or the conception to be reality. Moreover, if with the thought or the conception there is combined a strong, a passionate, desire, one will come to look upon the said thought or conception as something fated, inevitable, and foreordained—something bound to happen. Whether by this there is connoted something in the nature of a combination of presentiments, or a great effort of will, or a self-annulment of one's true expectations, and so on, I do not know; but, at all events that night saw happen to me (a night which I shall never forget) something in the nature of the miraculous. Although the occurrence can easily be explained by arithmetic, I still believe it to have been a miracle. Yet why did this conviction take such a hold upon me at the time, and remain with me ever since? Previously, I had thought of the idea, not as an occurrence which was ever likely to come about, but as something which NEVER could come about. »

— Fyodor Dostoevsky, The Gambler (1866), translated by C. J. Hogarth.

« Одна дикая мысль блеснула в моей голове.

— Полина! Дай мне только один час! Подожди здесь только час и… я вернусь! Это… это необходимо! Увидишь! Будь здесь, будь здесь!

И я выбежал из комнаты, не отвечая на ее удивленный вопросительный взгляд; она крикнула мне что-то вслед, но я не воротился.

Да, иногда самая дикая мысль, самая с виду невозможная мысль, до того сильно укрепляется в голове, что ее принимаешь наконец за что-то осуществимое… Мало того: если идея соединяется с сильным, страстным желанием, то, пожалуй, иной раз примешь ее наконец за нечто фатальное, необходимое, предназначенное, за нечто такое, что уже не может не быть и не случиться! Может быть, тут есть еще что-нибудь, какая-нибудь комбинация предчувствий, какое-нибудь необыкновенное усилие воли, самоотравление собственной фантазией или еще что-нибудь — не знаю; но со мною в этот вечер (который я никогда в жизни не позабуду) случилось происшествие чудесное. Оно хоть и совершенно оправдывается арифметикою, но тем не менее — для меня еще до сих пор чудесное. И почему, почему эта уверенность так глубоко, крепко засела тогда во мне, и уже с таких давних пор? Уж, верно, я помышлял об этом, — повторяю вам, — не как о случае, который может быть в числе прочих (а стало быть, может и не быть), но как о чем-то таком, что никак уж не может не случиться! »